Птица счастья [= Птица страсти ] - Конни Мейсон

– Извини, Клэр, но меня ждут, – сказала Шэннон и вышла из комнаты.

Если бы можно было убить взглядом, то Шэннон не выжила бы от кинжалов, которые вонзились в ее спину.

Февраль 1868 года принес неожиданную оттепель, к немалому облегчению Шэннон, поскольку зима оказалась довольно суровой. Но не одно это радовало. Весь Вайоминг охватила весть о том, что женщинам собираются предоставить право голоса. Ни для кого не секрет, что Вайоминг всеми средствами пытается привлечь переселенцев с Востока, особенно женщин. Ведь редко какая женщина рискнет поселиться в таком суровом климате, да еще в местности, где существует угроза нападения со стороны индейцев. Всех поразило, что здесь раньше, чем в других, более цивилизованных районах, женщине предоставится избирательное право. Вопрос, конечно, спорный, и поэтому он широко обсуждался как мужчинами, так и женщинами. Женщины в большинстве были «за», но мужчины протестовали, мотивируя это тем, что хозяйки забросят домашний очаг и займутся тем, чем испокон веков занимались исключительно мужчины.

Молли Гриир была в восторге от перспективы принимать участие в голосовании и с энтузиазмом взялась помочь Шэннон организовать женские кружки, в задачу которых входило всячески поддерживать идею законопроекта. Среди тех, кто разрабатывал новый закон, были секретарь Эдвард Ли и законодатель Уильям Брайт – они надеялись привлечь в Вайоминг как можно больше женщин. Ведь здесь проживало их меньше тысячи, в то время как мужчин было сто шестьдесят тысяч.

На Востоке большой популярностью пользовались такие женщины, как Анна Дикинсон и красавица Ределия Бейтс, которые с лекциями разъезжали по штатам и горячо вступались в защиту женских прав. Молли не теряла надежды, что когда-нибудь они появятся в Вайоминге.

А Шэннон тем временем всю себя отдавала работе. Родные гордились бы ею, радуясь ее успехам. Она часто думала о своем упрямом брате Девлине, который остался в Джорджии. Если бы только был жив отец, он смог бы удержать всех вместе. Шэннон тяжело вздохнула. Больше всего, конечно, она думала о Блейде. Как он? Ведь зима такая суровая. Есть ли у него еда и крыша над головой? Тепло ли ему? Скучает ли он по ней так, как она по нему?

Однажды мартовским днем Шэннон отправилась в магазин Клайва Бейли перед самым закрытием. У нее закончилась соль. Шэннон набросила пальто и быстро перешла грязную площадь, вошла внутрь здания, но с огорчением увидела, что магазин пуст. На прилавке горела лампа, но Клайва нигде не было видно. Шэннон хотела взять соль и заплатить на следующий день, но вдруг услышала приглушенные голоса, доносившиеся из кладовой. Сгорая от любопытства, она подошла поближе и прислушалась. Один голос принадлежал Клайву Бейли, а его собеседник говорил почти шепотом и, похоже, сознательно искажал тембр своего голоса:

– Я хочу свои деньги, Бейли... немедленно!

– Бешеный Волк обманул меня и заплатил только половину, – послышался ответ Клайва.

– Ты – жадный ублюдок. Я знаю, сколько тебе досталось, и хочу свою долю.

– Я рисковал гораздо больше, – возразил Клайв.

– А я проследил за тем, чтобы наша операция завершилась успешно и избавил от агента, который нас чуть было не раскрыл.

– Если бы он это сделал, то пострадал бы не только я один, – возразил Клайв, – кроме того, мне нужны эти деньги. Я собираюсь жениться. Еще одна поездка на восток – и я осяду на одной из южных плантаций.

– Жениться? Ты? Что, тебя на Востоке ждет женщина?

– Нет, не на Востоке, – расхвастался Клайв, – я собираюсь жениться на Шэннон Браниган.

Раздался презрительный смех:

– Ты либо дурак, либо сумасшедший. Да будь у тебя в два раза больше золота, она не позарится на тебя. Ладно, хватит болтать, где деньги? У меня нет времени спорить с тобой из-за доли, которая мне причитается.

От всего услышанного у Шэннон ноги приросли к полу. Кто же сообщник Клайва Бейли? Она готова поклясться, что ни Блейд, ни майор Вэнс о нем не знают. Кто это может быть? Кто-то из офицеров форта? Нужно немедленно дать знать майору Вэнсу. Она стремительно повернулась и зацепила мотыгу, прислоненную к стене. Мотыга с грохотом упала. Шэннон замерла на месте.

– Что это?

– Не знаю, подожди здесь, а я посмотрю, – прошипел Клайв.

Едва Шэннон успела отойти подальше, как дверь с шумом распахнулась и на пороге показался Клайв.

– Шэннон! Как ты сюда попала? Я думал, что запер дверь. Сегодня торговля шла вяло, и я закрыл магазин пораньше, чтобы навести порядок в кладовой.

– Должно быть, ты забыл запереть дверь, Клайв, – сказала Шэннон, нервно переводя дыхание. Как она ни старалась, не могла удержаться, чтобы не поглядывать на дверь, ведущую в кладовую. – Магазин был открыт, и я вошла.

– Тебе что-нибудь нужно?

– Мне... ах да... соль. Когда я увидела, что никого нет, решила сама взять соль и заплатить позже. Я задела мотыгу. Извини, что так получилось.

– Нет, нет. Все в порядке. Просто я удивлен: думал, что нагрянули воры или кто-нибудь из назойливых индейцев, которых полно в форте. Они известные воришки.

Клайв достал с полки пачку соли и протянул ее Шэннон:

– Вот твоя соль, дорогая.

Шэннон вложила монетку в руку Клайва:

– Спасибо. Ну, я, пожалуй, пойду, мне нужно замесить тесто.

– Шэннон, – понизив голос почти до шепота, проговорил Клайв, – ты подумала о моем предложении? Почему ты избегаешь меня все эти дни?

Шэннон приготовилась дать ему резкий отпор, но передумала, решив, что сможет помочь Блейду и Вэнсу; ведь она – единственная, кто знает о существовании сообщника Клайва Бейли, и, конечно же, ей удастся узнать гораздо больше, если притворится, что предложение Клайва ее заинтересовало.

– По правде говоря, я серьезно подумала над этим, – медленно проговорила Шэннон, – и не хочу провести остаток жизни в нищете и глуши. Все очень заманчиво, и я тебя не избегала вовсе, а просто пыталась хорошенько все обдумать.

– Значит, ты выйдешь за меня? – обрадовался Клайв, и его глаза возбужденно засверкали. Он мечтал об этой красавице с того момента, как увидел ее.

– Я дам ответ на следующей неделе. На танцах. – Шэннон прикинула, что за это время ей и майору Вэнсу удастся доказать виновность Клайва и его сообщника. – Но больше я ничего не скажу, – игриво добавила она, – мне нужно идти, а то уже совсем поздно.

Клайв проводил ее до двери, затем сгреб в объятия и поцеловал. Шэннон готова была выцарапать ему глаза и еле-еле сдержалась.

После ухода Шэннон Бейли запер дверь и поспешил в кладовую, забыв избавиться от глупой улыбки.

– Что ей нужно? Она что-нибудь слышала? – поинтересовался его сообщник.

– Я забыл запереть дверь. Шэннон хотела купить соль.

– Вы говорили слишком тихо, и я не мог ничего разобрать. Как она себя вела? Она слышала наш разговор?